musicslon: (Bluelf)
Ноябрь распахивает небо бездонным глотком чёрной переливчатой ртути - дыши. Холодная мгла наотмашь бьёт по лицу, в свете встречных фар привычно мечется смерть, в голове нехорошая магнитная тяжесть, и каждый вдох окрашен горьким привкусом слёз. Что-то сломалось. Что-то не хочет звучать, словно хрип струны на разбитой деке, не хочет работать, не рвётся вперёд, истерит и ржавеет, проседает и деформируется. Покрывается плесенью, втягивает голову наподобие черепахи. Отворачивается. Теряет мысль, стимул, интерес. Теряет нить рассуждений. Опускает руки. И всё меньше хочет быть с людьми.

Как у нас дела. Отлично у нас дела. Мы купили рояль. Прекрасный, чёрный, лакированный рояль. Его привезли в дождь, под дождём вытаскивали из машины, под дождём тащили вниз по нашей узкой кривой лестнице, он застревал на каждой ступеньке, было очень страшно. Но всё кончилось хорошо. Забрали пианино, верой и правдой прослужившее нам с августа 2004-го, и двух недель не прошло со свадьбы, я и ветрянкой ещё не успела заболеть. И вот в гостиной инструмент, как сказал Борис Леонидович, и дом сразу наполнился каким-то смыслом, словно всё снова встало на свои места. И за него так хочется сесть, было бы время, хоть немножко времени. 10-го декабря играть романсы Чайковского и Рахманинова, я эти четыре не играла, надо заниматься, заниматься некогда.

В конце ноября у нас были одни за другими какие-то невероятные гости - такие, которых иногда кажется, что уже никогда не дождёшься. Но и они никак не разогнали моих свинцовых туч. Весь ноябрь я болею, всё через силу, щурясь с утра на слепящее, плоское солнце я вижу как это несказанно красиво, я иду сквозь него, я заползаю обратно в нору и укрываюсь с головой, я постоянно думаю о чем-то другом, хорошо работается только за компьютером, ему неважно, какое у меня лицо.

Что в начале - следствие или причина, поди разберись. Синяя ночь наползает на лоб, там что-то давит, наверное снова перейдёт в гайморит. Но дело всё же не в этом.

Куда-то делся год.

Каждый раз, когда я плачу от того, что нет человека, которому можно было бы всё выплакать, откуда-то подходит Ваня и молча обнимает меня.

Почти всё остальное время он стоит на ушах. Это очень утомительно.

Наверное, ничего по-настоящему не хочу, кроме снега. И увидеть двух людей. Хоть на сколько-нибудь. Пусть им от этого будет и мало радости.

Всё, Масянино выступление на крыше закончено. Расскажите мне кто-нибудь анекдот про подкову.
musicslon: (Bluelf)
Нужно как-то начать писать, без этого совсем не получается принять, отпустить и идти дальше, нескончаемый мутный поток мыслей в голове становится настолько бурным и одновременно вязким, что я с трудом выдираюсь из него, чтобы поучаствовать в реальности. Количество действий, производимых на автопилоте стремится к ста процентам, мне страшно от того, что совсем недавно я вдруг на четыре дня попала в светлое пятно, вынырнула в себя саму, вспомнила, что такое когда хорошо на душе, а теперь вот снова вжик, мечом над чаном, так он целый день в дерьмо и ныряет.

Не получается всё разложить по полкам. Систематизировать. Разобраться. Понять, что важнее. Где при нашем раскладе я могу что-то поменять так, чтобы мне было откуда брать силы и радость. Потому что без них какая любовь.

Тяжелое лето. Осень в беспамятстве. Самое красивое, самое любимое время здесь. Листья шуршат и пахнут как тогда. Дети ещё маленькие. Всюду наши тени. И мне плохо, тяжко, обидно, нет сил, а они должны быть, потому что нельзя вниз, нельзя в болото, нам - я знаю - нельзя.

Если есть на свете картинка, которая мгновенно открывает мне канал в космос - это ветви старых антоновских яблонь с тёмными листьями и тяжёлыми мокрыми яблоками, и сквозь них - звёзды. На неё и любовалась в августе пару ночей напролёт, даже не пытаясь думать о чём-то, просто смотрела, утирала слёзы, сморкалась, смотрела дальше.

Неделю назад он прилетел из Москвы, в его сумке я нашла два жёлтых, крепких ещё яблока. Я рыдала над ними так долго, что даже сама удивилась.

Ведь и впрямь же, как удивительно это выходит - живёшь себе, живёшь, и всё кажется, что с переменным успехом и даже местами бодро получается, и вдруг в считанные какие-то недели всё пространство вокруг тебя схлопывается в тесный, душный, липкий кокон, ты изумлённо озираешься вокруг и говоришь себе: "Ба-а-а! Да я же в ловушке!" И начинаешь, отматывая назад, искать где началось, откуда есть пошло, где коса на камень, который лежачий и вода под него не течёт, и как тебя, болезную, угораздило столько лет любоваться на всё это, медленно врастая в парализующие волокна чужого кокона, и ничего не предпринимать. А искать особенно нечего, уговор-то был на берегу. Но последней из ящика Пандоры, как известно, выползла вшивенькая, дохленькая надежда, и вот она-то часто ответственна за глобальные просчёты, сука. Но как без неё, разве что лечь да помереть.

Пойду спать и подумаю, что бы ещё написать. Столько постов ушло в пустоту, хороших и разных, я стараюсь не ругать себя и не жалеть о них, потому что заставлять бесполезно, надо ждать и вслушиваться - вдруг шевельнётся что-то. Тяжесть, которой я не могу найти имени, лежит огромной каменной плитой на нас обоих, и никак нам сквозь неё не проскрестись. Ломаем ногти, плюёмся песком.

Середина жизни.
musicslon: (Bluelf)
Vanya goes to school

Сегодня Ваня пошёл в школу. Я одна дома, и без няни. Все дети в школе. Здравствуй, новая жизнь.

Сегодня Маня в первый раз пошла в новую школу. Сегодня Саня начала новый класс с новой учительницей. И все они теперь вместе.

Вчера было такое же жаркое солнце - теперь, в сентябре, мы получили то, чего не дождались ни апреле, ни в июле. Вчера была рябина, яркие всполохи жёлтого в кронах огромных берёз, напоенный горечью сладкий воздух прощальной улыбки подмосковного лета, упругие яблоки на ветвях и в траве, слёзы детей, новая разлука. Вчера была дорога, позднее возвращение домой - впервые в новый дом, и огромный кусок неосознанного и необъяснённого самим себе, который нам предстоит осознать и объяснить. А пока мы стоим, оглушённые, на другом конце переключателя реальностей, а жизнь уже катится дальше на всех парах, все дети в школе, я думала этот момент наступит только через сто лет, здравствуй, новая жизнь.
musicslon: (Bluelf)
Первая ночь, второй день. Очень тяжело. Вчера мы проводили её до подружки, мама которой увезла их в оркестр (два часа езды от Лондона) с ещё одной девочкой. Там сразу две репетиции, потом ужин, часов в шесть Маня звонила довольная, а потом у них отобрали на ночь телефоны, поэтому я не знала, как она справляется. Сегодня телефоны выдали только ближе к 4-м дня после утренних и дневных репетиций, ланча и дневных развлечений. Сначала поговорили очень хорошо. Рассказала, что вечером поплакала, но часам к 10-ти уснула, предварительно пару раз сходив в staff room за утешением. На самом деле, думаю, уснула ближе к полуночи, потому что её соседка звонила маме и говорила, что Маня плакала всю ночь. Сегодня вскочила в 6.15, это вообще первый раз в жизни, чтобы она в такое время встала, не считая утренних рейсов. Рассказывала, какой чудесный дирижёр и все секционные педагоги, как вкусно кормят. Потом оборвала разговор - позвали делать что-то интересное. Через полчаса перезванивает уже в рыданиях до хрюканья. Мама, я тебя хочу!!!

Всё как у них написано в памятке для родителей: звонки домой очень сильно расстраивают. И не обещайте ребёнку, что вы, чуть что, приедете его забирать.

Я говорю - бурдючок, помнишь, мы с тобой это всё вместе читали. Но я понимаю, как тебе сейчас плохо и больно и хочется ко мне. Со мной такое тоже было, это очень больно. Помнишь, мы с тобой читали, что не надо обещать чуть что приехать и забрать. Я, конечно, могу попросить друзей посидеть с Саней и Ваней и приехать за тобой. И Маня говорит - нет, мама, я не хочу уезжать, я хочу тут остаться. Но я хочу тебя!!

Хоть бы ей полегчало.
musicslon: (Bluelf)
DSC_8998

На следующий день мы снова туда пошли, в этот раз я всё-таки взяла фотоаппарат. Правда оказалось, что батарейка уже почти сдохла, поэтому на каждый щелчок затвором мой старый верный друг собирал все силы секунд по пять-десять, за которые, как нетрудно догадаться, объекты из кадра успевали переместиться на противоположную сторону кладбища, а собака в другой руке - вообще увести меня гулять на соседнюю тропинку. Поэтому каждая картинка здесь - чудо ловкости и результат исключительного везения. Но мне они всё равно нравятся. Это то немногое, что я запомню из этого неласкового лета.

Компашка )
musicslon: (Bluelf)
Очень редко бывает, чтобы я вышла из дома без телефона, но сегодня так хотелось поскорее выскочить, что не взяла и страшно об этом пожалела.

Пятеро детей со мной и большая, очень большая собака. Дети замечательные - моих трое и соседи, девятилетние братья-двойняшки (не близнецы, разные!), из которых я всё никак не могу решить, который мне больше нравится. И лето, прямо вот тепло, первый вечер за весь год, когда можно в семь вечера выйти в майке без рукавов и не захватить куртку. Тихо и блаженно, работа на сегодня всё, через час футбол. Впадаю домой, вижу, дети начесали с Шарика огромный мешок шерсти (волк линяет) и уже не знают, чем бы им ещё заняться. Пойдёмте, говорю, гулять. Отпросились у их папы и пошли.

У нас тут любимое место для прогулок, когда нет времени идти в Hampstead Heath - это кладбище на Church Row. Меня ужасно умиляет местное отношение к кладбищам как к полноценной части общественно-полезного ландшафта. Там паркуют машины, занимаются йогой на ковриках, индивидуально и группами, гуляют с детьми и собаками, перекусывают в lunchtime, назначают свидания и даже устраивают пикники. Кладбище исключительно живописное, в старой части надгробия совсем древние, в новой попадаются и современные, как часть семейных захоронений, конечно. Траву не косят, много крапивы, всё как мы любим. В дальней части, неподалёку от колумбария, кладбище буквально вдавлено в жилые дома, там вообще такой уютный уголок с деловитым налётом хозяйственности, будто ты забрёл в чей-то садик - тут бельё на кладбищенской стене висит, там кошка на надгробии мяучит, а посередине возвышается скульптура - синий ослик Иа, мы сегодня с Ваней специально ходили на него смотреть.

Ну и вот значит, завалились мы все туда, дети носятся, а я тоскую, что не взяла телефон, хотя лучше бы, конечно, фотоаппарат - кругом замшелые камни, задумчивые травы, лирические цветы, необъятные стволы деревьев, и детская игра завораживает - не успеваешь смотреть как стремительно меняются кадры один за другим - Тарковский, Лебуаль, снова Тарковский, хочется играть с фокусом и глубиной, хочется чтобы это никогда не кончалось, хочется быть с ними, такой же как они, и одновременно я чувствую бесконечную благодарность за то, что могу просто постоять рядом, что могу видеть это, что я это запомню.

Но этого всё-таки мало, ведь фотоаппарата нет, а заняться чем-то надо. Поэтому мы вместе играем в зомби. Довольно долго. Места много, сил и дури тоже, и вообще я это дело люблю. Поскольку у меня на поводке Шарик, заходит спор о том, бывают ли собаки-зомби. Пытаемся научить Шарика команде "play dead". Когда я понимаю, что до футбола уже почти ничего не осталось, у папы мы отпрашивались на 20 минут, прошёл час, а телефона у меня с собой нет, начинаю раздумывать, как бы собрать всю эту банду и развернуть в сторону дома. Придумываю, что надо устроить шествие зомби к выходу с кладбища, а то скоро восход. И мы шествуем. И тут я вижу, что вдоль кладбища по Holy Walk поднимается большая экскурсия. Человек пятьдесят, замедлив ход и перестав разговаривать, смотрят на наше победоносное шествие. Мы не торопимся. Мы хрипим, сипим, закатываем глаза, двигаемся рывками и волочим ноги, а самый большой и старый зомби периодически заваливается, его приходится поднимать и собирать по частям, это довольно хлопотливое занятие. Экскурсия окончательно останавливается и провожает полными сомнения взглядами кавалькаду, скрывающуюся за покосившимися плитами и склепами. Мы выныриваем за ограду, перебегаем улицу и отправляемся домой, смотреть футбол.

В общем, было весело. Завтра ещё пойдём, наверное. Если родители отпустят.
musicslon: (Bluelf)
Щедрость мая опрокинулась на нас всем неистовством заждавшейся тепла природы, написала я второго, кажется, мая, и на этом как мысль моя, так и тепло трагически оборвались. Неоконченная строка висела в окне "сохранённый черновик" целый месяц, но так и не нашла себе продолжения.

Душа рыдает молча. Она потеряла способность радоваться, мечтать, действовать, вести детей вперёд сквозь тень. Она никак не может понять, что с ней.

Много дней над нами висит безнадёжно свинцовое небо, мы ходим в зимних жилетах и перчатках, в этом году у нас снова две зимы и ни одного лета, и весна тоже мелькнула и растаяла в нескольких случайно разбросанных днях невнятного солнечного света, а ночи так и берут за сердце неумолимо холодной рукой неизменности.

Всё это тянется с переменным успехом много лет, давно уже надоело ныть про то, что где-то далеко поют соловьи и в маленьком саду созрели вишни. В памяти моей как в детстве тепло, хотя снегами, к сожалению, тоже давно уже похвастаться не удаётся. Замкнутый круг бессезонья и безвременья и неизбывное чувство вины перед самой собой, что всё это устроено своими руками, и не хватает чего-то важного, чтобы всё это волевым усилием переустроить, раз уж такие страдания. А жизнь одна, и радоваться ей, как уже сказано выше, при этом раскладе что-то не слишком удаётся.

Много лет хочу написать о том, что я мечтаю о некоем универсальном измерителе. Абсолютной шкале истинных величин, к которой можно было бы прислониться и сразу увидеть, насколько ты хороший, насколько храбро ты сражаешься, насколько это всё не твоя вина, насколько тебе объективно сложнее по сравнению, скажем, с вон тем Васей, которым ты восхищаешься, потому что, допустим, ему при рождении был выдан более мощный интеллект, или ему не выгрызали мозг в течение энного количества лет, или ему помогают так-то и так-то, а тебе не помогают, или же всё наоборот, Вася и правда молодец, а ты просто лентяй, но всё это наглядно, доступно, объективно. А самое главное, кроме всей этой внешней условной фигни - чтобы эта шкала показывала, каких усилий лично тебе стоит определённое действие, какие муки ты претерпеваешь, чтобы совершить то-то и то-то, насколько больше душевных калорий ты затрачиваешь по сравнению с Васей, и насколько процентов ты в результате бОльший молодец, чем он на уровне внутренних свершений, несмотря на то, что на выходе он - спокойный, успешный, ласковый ко всем человек, получающий удовольствие от каждой минуты жизни и использующий любой опыт во благо развития - собственного и семьи, а ты - унылое говно. Чтобы можно было как следует разглядеть, насколько оправдан твой периодический душевный паралич, в чём причина твоих худо-бедно скрываемых нервных срывов, и поставить себе диагноз - а то как жить без диагноза? - для оправдания своих недо-действий и гипер-реакций на всю оставшуюся жизнь. Такая шкала, кажется, избавила бы от огромного множества терзаний, суть которых - то ли зависть, то ли злоба, то ли слабость, а в сухом остатке всё равно безволие. Дала бы возможность подглядеть, как они справляются, другие. Наверное, увлекательное занятие. Почти как тот горшочек с бубенцами. И вот много, много лет я не могу отделаться от этой мечты. Это одна из навязчивых мыслей, видимо, догонит меня по полной программе, когда буду впадать обратно в детство.

Не знаю, что ещё сказать. Короткими выбросами прорывается отчаянье, а так, по большому счёту, всё равно. День за днём проходит в каком-то мрачном оцепенении, я бегаю, работаю, делаю дела, зажигательно учу чужих детей музыке, а среди своих меня накрывает апатия и полное безразличие, периодически перемежающееся взрывами ярости и омерзительного ора и шипения. Когда все ложатся спать, я зависаю с домашними делами до 3-4 часов ночи, и вроде правда всё нужно сделать, но на самом деле мне просто хочется поставить жизнь на паузу и неподвижно стоять в тишине ночи каменным изваянием, для которого всё осталось в прошлом.

Где ты, жизнь моя.
musicslon: (Bluelf)
Когда я была маленькая, родители оставляли нас с братом на лето на попечении бабушек и дедушки на даче - дача была в деревне под Лебедянью, в пятистах километрах от Москвы. Под окнами дома был спуск к Дону - в том месте он был маленькой прозрачной речушкой, которую почти везде можно было перейти вброд.

Нам там было очень хорошо, но я безумно скучала по родителям и в отсутствии их много слушала Веронику Долину - мама её любила, и я, в неутолимой тоске по ней, заслушивала два сборника до дыр, до сих пор помню наизусть все эти песни. Первый сборник начинался с "А хочешь, я выучусь шить", я забивалась с магнитофоном куда-нибудь под куст сирени вечером, чтобы никто не видел, как я плачу. Много лет спустя, когда у мамы начались серьёзные проблемы с окружающим миром, она слушала Долину месяцами, впадая в депрессивный психоз, и на долгое время я перестала даже вспоминать эту музыку, чтобы не провоцировать у себя неприятных ассоциаций. Потом, постепенно, песни стали возвращаться по разным поводам - пройдя фильтры взросления, принятия, нового опыта, родительства, они уже не несли заряда прошлого, но звучали голосом старого друга, которому ты рассказываешь о том, что случилось в твоей жизни. Мы брели с детьми по лесной дороге Финляндии, собирали красную смородину с кустов и, перекладывая спелые ягоды Манечке в коробочку, я спела ей "Баю-баю, моя крошка, мы живём с тобой в лесу". В той же Финляндии, спустя три года, в снегу ко мне вернулись зимние песни - "...хотя погода хороша, но всё болит, болит душа, ей утешенья нету".

А в конце прошлого года, занимаясь переездом, я поймала себя на том, что постоянно пою про себя "А хочешь я выучусь шить" - и теперь, когда мы живём здесь, почти каждую ночь на моей огромной кухне я слышу эти слова и перебираю их как чётки - и ночь у нас будет ночь, и день у нас будет день...



слова )
musicslon: (Bluelf)
12928216_10153625720177711_7493226704569737619_n

Хозяйке на заметку: к стрессу, гонке и дерготне тоже есть привыкание. И, соответственно, ломка при отсутствии оных.

Пятое апреля, пост-деньрожденный отходняк, солнечный день, я сижу ОДНА, дети с бабушкой и папой гуляют в центре. У меня на столе море цветов, в саду лопаются почки на деревьях и кустах и поют птицы, в доме тишина, у меня много работы. И я чувствую, как мне физически тяжело ПРОСТО СИДЕТЬ И РАБОТАТЬ, КОГДА НИКТО НЕ МЕШАЕТ. Я так привыкла отвлекаться, отбиваться, отругиваться, отгораживаться, зубами цепляться за мысль, которую не дают додумать, за недописанное предложение, за каждую секунду рабочего времени, что получить вдруг несколько часов тишины и птичек за окном - полностью выбивает из колеи, и мысли ошалело разбредаются и прыгают бестолковыми солнечными зайчиками. Собираю их в кулак, а они опять.

Давно у меня не было весны.

04.04

Apr. 4th, 2016 02:38 am
musicslon: (Bluelf)
Год назад в этот вечер я так же испекла хозяину именинный лимонный пирог, но это было последнее, что я помню из того вечера. Год назад в этот вечер я выпила свой последний бокал prosecco. Год назад в этот вечер у меня началась пневмония. К ночи я уже лежала с температурой 40, с утра у меня ещё хватило сил и голоса позвонить гостям и сказать, чтобы они не приходили. А потом начались три самые длинные недели в моей жизни. Болезнь, которая сплелась с самым прекрасным, самым нужным моим месяцем, с самой сутью моей. Болезнь, которая изменила меня и мою жизнь - к лучшему.

В тот вечер я ещё не знала, сколько важных, нужных, настоящих и честных решений я приму в этом году. Сколькому я научусь у своего тела, и как будет благодарен разум. Я ещё не знала, как много у меня будет сил, и какие невероятные свершения будут ждать меня на протяжении всего лишь двенадцати месяцев. Как незаметно, день за днём, неделя за неделей, из маленьких, почти неуловимых изменений будет вырастать громада новой воли, спокойной уверенности, высокой концентрации, умения прощать себе то, что надо простить, чтобы идти дальше. Как я, сперва с изумлением, а спустя полгода уже с полным осознанием, буду наблюдать бурное цветение новой жизни там, где много лет видела только мутное пятно неразрешимой задачи.

Сегодня, год спустя, мы праздновали день рожденья хозяина в новом доме, до краёв наполненном весной и тюльпанами, пирогами и детьми, пением птиц и собачьими радостями. Это был трудный год, и жизнь по-прежнему трудна, и такой останется - наверное, навсегда. Я по-прежнему мало улыбаюсь, особенно мужу, много кричу и злюсь, что на мне слишком много всего висит. Но что-то изменилось в корне, и будет продолжать меняться. Вряд ли когда-нибудь я вернусь в то состояние эйфории и влюблённости, накрывавшее меня в юности, которое продолжает сниться мне время от времени, заставляя испытывать чувства, описываемые парализованными людьми, когда они видят во сне, будто снова ходят. Но я серьёзно надеюсь ещё успеть заработать себе на радость жизни. Чтобы в ней регулярно происходило что-то, доставляющее настоящую радость.

Завтра (уже сегодня) - мой день рожденья, и мы ждём много гостей. В эту свежую, остро пахнущую недавним дождём весеннюю ночь мы впервые за много лет гуляли вдвоём по Хэмпстеду - в абсолютной тишине и не встретив ни одного человека, словно эти сонные улочки, и звёзды над ними, и глубокие тени в палисадниках принадлежали только нам. Мы гуляли с собакой, и обсуждали всякое домашнее, а ещё - последнее очень важное решение, которое я приняла в первый день апреля. И вспоминали, как мы шли к этой ночи. И на пустом перекрёстке, который раньше был только высшей точкой затяжного подъёма на пути к ученикам, а теперь стал как бы частью дома, потому что там вход в Санину школу, а напротив - поворот к нам, я иду к нему навстречу по середине проезжей части, светофоры переключаются беззвучно, нет машин, никого нет, кроме нас, и мы стоим, прямо в сердце апрельской ночи, разделяющей наши дни рожденья, и кажется, что мы немножко спим.
musicslon: (Bluelf)
Какими бы ни были обстоятельства моей жизни, сколько бы мне ни было лет, отсутствие снега зимой всегда производит на меня одинаково удручающее действие. Любая боль, тоска, страх, растерянность всегда умерялись этим благословением, будто свежесть этой белизны и мягкая тишина, даримая ею, мощным камертоном возвращали душу в чистоту первозданной ноты, и её звучание вновь проступало, ясно и понятно, сквозь наносную фальшь и нагромождение чужих, лишних гармоний.

Все бесснежья, случавшиеся в детстве и юности, я запомнила как личное горе. Это были первые опыты бессилия перед злом, над которым нет власти, оторопи перед наглостью обмана, гадливости перед лицом предательства и неизмеримой горечи потери. Я всегда рассчитывала на снег как на источник бесконечной силы и радости - от физических многочасовых валяний, гуляний, катаний на всём что можно и нельзя себе вообразить до завороженного кружения в медленных звёздах, сокровеннийших стихов и разговоров, облегчённого дыхания и вскрывшейся - болью ли, радостью, вдохновением, влюблённостью, неважно - души. С каждым зимним бесснежным днём я прощалась, как с потерянным, выброшенным из жизни. Но я всегда знала, что в конце концов снег пойдёт, и жизнь начнётся снова.

С тех же пор, как я переехала, и зима съёжилась до двух-трёх каникулярных недель, попасть на бесснежье стало означать потерю целого года. Сказать, что мы чувствуем себя обокраденными - не сказать ничего.

Мы сидим в Финляндии, от Хельсинки мы пять часов пилили на север, снега нет, нет, нет. И все прогнозы спокойно и безжалостно показывают нам - снега не будет. Местные старожилы диву даются - здесь всегда бывает снег. Лыжные курорты закрыты. Лес ощетинился чёрными ёлками и огромными серыми валунами, ледяная луна ярким фонарём светит нам в спину вечерами, пуская рябь по никак не замерзающему озеру. Я ругаю себя на чём свет стоит. Дура, дура, дура неблагодарная! У тебя трое здоровых детей, здоровый муж и здоровая ты, вы приехали на каникулы в чудесный дом, горит камин, мигает ёлочка, пахнет булочками с корицей, дети танцуют под сюиты Баха, с потолка свисают звёзды из блестящей бумаги, с нами дружат гномы и другие волшебные существа, мы читаем книжки, смотрим любимые фильмы, впереди переезд в новый дом, которого мы так ждали, завтра приедет один из самых близких и прекрасных людей в твоей жизни - НУ ДАЛСЯ ТЕБЕ ЭТОТ СНЕГ?!

Но какой-то рычаг заело внутри и не отпускает. Где-то глубоко в сознании стояла зарубка - будут эти две недели в снегу. Я к нему шла. Я на него рассчитывала. Он нужен был мне для того, чтобы совершить какие-то сложные внутренние процессы. Что-то понять, с чем-то смириться, от чего-то отдохнуть, что-то отпустить, что-то простить, чем-то насладиться. Набраться сил для следующего очень длинного рывка. Я не говорю, что это не отдых. Мы все очень стараемся. Но главного нет. И все мы это чувствуем. Мои дети, рождённые в стране, где снега нет - такие же. Они хотят его так же страстно, как и мы.

Не переехать ли нам в Канаду.
musicslon: (Bluelf)
Удивительным образом мой позавчерашний злой пост вернулся добром - чудесными людьми, которые нашли для меня слова, даже те, кто говорит, что не пишет. Спасибо вам.

В ответ на один из комментариев захотелось написать, что я внезапно провела очень важную параллель. Чего же я удивляюсь, подумала я, что никто со мной не заговаривает в ответ на мои тексты. Ведь так было всегда. Говорят, что если женщина находится в поиске, то она излучает определённые флюиды, и на них реагируют потенциальные объекты поиска. Ну то есть теоретически если вы хотите замуж или так, готовы повеселиться, то мужчины это чувствуют и соответственно себя ведут. А если вы счастливо замужем или просто вам ничего не нужно, то и для них вы вроде пустого места.

Так вот со мной это никогда не работало. Сколько себя помню, я с ума сходила от жажды любви и тоски одиночества, и ни одна собака на это не реагировала, даже моя собственная. В деревне компания, в которой тусовались моя сводная сестра и хорошая подруга, ко мне никогда не совалась, потому что я "говорила много непонятных слов". И вот они там в лесу сидели с пьяными песнями, а я на противоположном берегу озера рвала зубами сырую от росы вечернюю траву и выла от безысходности. Потом как-то сходила с ними и сбежала через пару часов - уж очень было гадко. Но тот вечер с зубами почему-то запомнился ярче.

Человек, в которого я была влюблена в юности, и рядом с которым проводила достаточно большое количество очень насыщенного всякими событиями времени, прилагая всякий раз чудовищные усилия (как свои, так и всех окружающих), чтобы снова оказаться с ним рядом (он жил в другой стране, и мы играли вместе) вообще об этом не догадывался, пока я не сыграла в Татьяну Ларину. Видимо я слишком плохо играла на рояле.

Или вот потом, уже в консерватории - хозяин мне рассказывал, что очень хотел ко мне подкатить, но я сидела у буфета на подоконнике, уткнувшись в книжку с таким угрюмым и неприступным видом, что он никак не решался (четверокурсник! к первокурснице!) А я опять-таки находилась в состоянии абсолютного внутреннего воя по поводу того, что вот, чуть не сдохнув от перенапряжения, я поступила в это заведение мечты, а и здесь полная пустыня. Пустыня потом, надо сказать, быстро и качественно наполнилась, но вакуумное облако первого курса так и осталось гнетущим воспоминанием.

Ну а потом было самое страшное - первые два года в Лондоне. Теперь, когда я отошла от этого всего и внутренне, и по времени, и начинаю анализировать свою жизнь уже по-настоящему, впервые с позиции понимающего всю глубину проблемы человека, я осознаю, что эти годы были адской смесью многолетней юношеской травмы, шока переезда, разлуки со всеми, кого я любила, абсолютной неподготовленности ни к практической личной ни к рабочей жизни, полным незнанием новой страны и непониманием своей цели и задачи, и, как следствие - чем-то вроде затяжной депрессии, которая выражалась (и частями продолжает выражаться) в тех проявлениях, которые только доступны моему организму. И вот в это самое время, когда, казалось бы, я должна была бы гроздьями вешать на себя откликнувшихся на мой отчаянный внутренний крик одиночества, я оставалась в изоляции до такой степени, что сейчас смешно и страшно вспомнить.

А потом, весной 2005-го, когда я сама у себя впервые официально диагностировала депрессию как я её себе понимала, я завела ЖЖ, и долго писала в пустоту. А потом вдруг сразу нашла нескольких людей, сделавших меня счастливой каждой написанной ими буквой - и на много лет вперёд. И двое из этих людей стали моими самыми близкими друзьями, разговор с которыми не прерывается, сколько бы времени ни прошло между нашими встречами.

А сейчас я наугад ткнула в ноябрьский пост 2005-го года и нашла стихотворение, написанное за этим же столом, с видом на тот же мокрый облетающий клён десять лет назад. Если бы мне его просто так показали, я никогда в жизни не вспомнила бы, что оно моё. Под ним тоже не было ни одного комментария.


Колыбельная синего города [16th November 2005|01:45]


Синий город бредит покоем
Синий город помнит такое,
Что и не снилось тебе и мне.
Синий город верен луне.

Улиц поздних свирепый ветер
Под фонарями зернист и светел.
Мечутся фары судеб чужих
Если устанешь - только скажи.

Небо ночное звенит-знобит,
Небо срывает звёзды с орбит
Где-то в далёкой прошлой ночи
Если прощаешь - просто молчи.

Город гремит, мы засыпаем
Мы постепенно всё забываем,
Что там приснилось тебе и мне...
Помнить об этом - синей луне.
musicslon: (Bluelf)
Страница моего профиля упрямо уверяет меня в том, что у меня более 400 подписчиков. Четыреста с лишним долбанных френдов. Ну хорошо, допустим половина из них - мёртвые души или боты, половина оставшейся половины тоже когда-то добавила меня зачем-то, но потом забыла зачем и забила. Остаётся около ста человек, которые читают - я как-то зашла на сервис "мои гости" в статистике, и своими глазами уверилась в том, что читают, то есть не сквозь френдленту проматывают, а именно зайдя в журнал - мои посты и смотрят мои фотографии. И ещё около полусотни человек, у которых нет ЖЖ - ради них я, собственно, и не убираю почти ничего под замок.

И никто, никто не комментирует. Знаете, было время, когда у меня этих самых френдов было меньше ста, и все они были взаимные, и каждый пост был - событие. Мой - для них, их - для меня. И если написать пост было усилием души (ну и время затраченное, безусловно), то комментарии с лихвой окупали эту цену, потому что это было ОБЩЕНИЕ. В этих длинных, тяжёлых, драгоценных ветках мы смеялись и плакали вместе, обнажали душу и, не боясь чужих глаз, рассказывали друг другу что-то очень важное для нас. И становились счастливее. Это был сумасшедший обмен энергией, я знала, что в ответ всегда вернётся что-то неожиданное и прекрасное, и всегда тише дышала, нажимая "обновить" под свежим постом. А теперь, в наступившей безупречной тишине, каждый раз возникает ощущение потери. Мы потеряли пространство, созданное когда-то силой нашей души.

И примечательно, что те же самые люди, молча по привычке заглядывающие в ЖЖ-посты и также молча оттуда выползающие, бурлят общением в Фейсбуке, ввязываются в холивары, вдохновенно лайкают и репостят. То есть сам навык не утрачен. Только платформа сменилась. И в связи с этим мне непонятно - а зачем же сюда-то тогда ходить? Это как бесконечно возвращаться в покинутый дом и ходить вокруг, неодобрительно цокая языком - всё такое старое, несовременное, неудобное, фу. И снова идти в свою новенькую сверкающую квартирку, набитую гаджетами и стильными интерьерами, небрежно оставляя дверь старого дома открытой нараспашку.

ЖЖ умирает не потому, что мы не пишем. Здесь по-прежнему пишут и размещают прекрасные фотографии многие очень талантливые и интересные люди. ЖЖ умирает потому, что вы не откликаетесь. И это не наезд, дорогие читатели. Это я просто, как я говорила маленькая, констаНтирую факт.
musicslon: (Bluelf)
Мы вернулись из наших странствий. Чувствую себя, как в стихотворении Гумилёва -

"Я пробрался вглубь неизвестных стран,
Восемьдесят дней шел мой караван.
Цепи грозных гор, лес, а иногда
Странные вдали чьи-то города,
И не раз из них в тишине ночной
В лагерь долетал непонятный вой.
Мы рубили лес, мы копали рвы,
Вечерами к нам подходили львы.
Но трусливых душ не было меж нас,
Мы стреляли в них, целясь между глаз.
Древний я отрыл храм из под песка,
Именем моим названа река,
И в стране озер пять больших племен
Слушались меня, чтили мой закон..."

На самом деле всё было не так грандиозно, однако ощущение, что караван шёл бесконечно долго, достигнуто. От валдайских дождей и просторов до питерского сумасшествия, от подмосковной яблочно-смородинной сладкой горечи до средиземноморского полного выпадения из реальности мы прожили эти шесть недель так ёмко, что теперь, наверное, понадобится несколько месяцев, чтобы всё это улеглось и переварилось и в разуме, и в сердце. Ну что ж, эти несколько месяцев у нас есть.

Дети тёмные, дикие и грозные как стихия. Мы практически ничем не занимались с ними всё это время, при этом они столько увидели, узнали и столькому научились, что в обычном жизненном укладе вряд ли случается за целый год. Бесценный опыт счастья, путешествий и встреч.

Нам повезло.
musicslon: (Bluelf)
В рамках программы "сам себе психотерапевт" смотрю на всё с высоты птичьего полёта, а на себя - пристально и с любовью. Читаю Ирвина Ялома, очень полезное для меня оказалось времяпрепровождение. Убеждаюсь, что хуже всего приходится людям, не умеющим заботиться о своём внутреннем мире и душевном балансе. Нельзя жить в несчастье, терпеть несправедливости и скотское отношение к себе, бесконечно отказывать себе в том, чего хочется и загонять обиды внутрь. Словом, как говорила Золушка - очень вредно не ездить на бал, когда ты этого заслуживаешь. Ведь так и заболеть можно!

Всё себе про себя объясняю, мысленно ласково поглаживая по головке. Со времён болезни сохранила привычку больше наслаждаться сиюминутным с детьми, включая радость просто наблюдать или следовать их немедленным запросам не раздумывая, даже если это означает сесть на полу на кухне посреди разгрома недоготовленного ужина и прочитать эту книжку или смастерить машинку из лего прямо сейчас, без привычного "подожди_я_сейчас_вот_эти_шестьдесят_восемь_дел_доделаю_и_тогда"... Объясняю себе свои, хозяина и детей реакции на любой раздражитель, объясняю почему выброс отрицательной энергии был именно сейчас, и что это значит в перспективе. Учусь в этом понимании отделываться от истинных причин раздражения в подсознании - зависти, обиды, страха, лени, безответственности. Прощаю себе выбросы, без которых не обойтись. Объясняю детям, почему они происходят. Больше жалею себя - физически. Сплю. Иногда, даже в спешке, останавливаюсь, чтобы посмотреть, как солнце пронзает молодую листву. Больше жалею себя душевно - не для нахождения оправдания, а для облегчения страдания. Читаю даже когда вместо этого надо было бы сделать что-то более полезное в бытовом отношении. Отмечаю, как просто взаимодействуют усилие и радость, небольшое удовольствие или отдых и хорошее настроение, избавление от долгов и облегчение.

Думаю с воодушевлением очень не новую мысль о том, что почти из любого плохого события можно извлечь что-то хорошее. Лунгина так потрясающе делает это заявление в начале "Подстрочника", я стала ловить себя на ощущении, что прямо-таки жду, когда случится очередная трудность, чтобы за ней последовало что-то невероятно прекрасное как результат моей способности это разглядеть и использовать. Лестные такие мысли.

Учусь спокойнее относиться ко всему.
musicslon: (Bluelf)
WP_20150416_003

К О Ф Е

А вчера, хоть я и умирала совсем, я всё же выкатилась в парк и упала рядом вот с этим:

WP_20150415_004

WP_20150415_008 WP_20150415_007

WP_20150415_005
musicslon: (Bluelf)
Пневмония - крутая вещь, вчера мне показалось, что вот-вот и начну выползать, а сегодня опять лежу без сил, без движения, даже плакать не получается. Дети ушли на площадку в сарафанах и шлёпках - в Лондоне сегодня лето.

За окном распускается клён, в этот раз я вижу, как почки становятся листьями в режиме реального времени. Это необыкновенное зрелище - жизнь.

Очень жалко себя.
musicslon: (Bluelf)
WP_20150414_021

Сегодня было +25, и я вышла на улицу. И тёплый, благоуханный ветер апреля бросился мне в лицо, я вдохнула острый аромат цветения и первых прорезавшихся листьев, и сердце забилось, словно впервые за эти две недели. Огромное солнце упало мне на лицо, и я поняла, что я выжила. Я снова здесь.

Я долго-долго сидела и смотрела на играющих детей, мы ушли только когда солнце запуталось в кронах густых деревьев и ветерок превратился в ветер влюблённых, а это значило, что выздоравливающим пора уходить. Но завтра обещан ещё один такой же невероятно-щедрый день, и я выпью его до дна, до самой последней тяжёлой капли вечернего золота, и я стану сильнее.

Кстати, интересное дело: ногами ходить не могу, сил нет. Приходится ездить на велосипеде. Я и из больницы так возвращалась - сел и покати-и-ился тихонечко по тротуару... Велосипед у меня сейчас вместо инвалидной коляски =))

WP_20150414_047

WP_20150414_018

+++ )
musicslon: (Bluelf)
В мой первый весенний вечер в этом году я выхожу из парадного большого красивого дома, в котором уже столько лет живёт часть моего сердца - словно встрёпанный неуклюжий чёрный птенец, которого держишь в руке, чувствуя его трепетное крохотное тепло и хрупкость, улыбаясь его смешным пока попыткам взлететь и, сквозь улыбку, постоянно изумляясь всё крепнущему ощущению того, что в руке твоей будущая птица - сильная, прекрасная, и в жизни её будет столько невероятных вершин, и открытий, и полётов, и свободы, и крылья её, расправившись в полную ширь, осенят мысли и жизни многих и многих людей, и сделают их счастливее.

В чёрно-синем ясном небе над Хэмпстедом висит круглая карамельная луна между картинными, застывшими вокруг неё облаками, домики под ней кажутся театральными декорациями - это пьеса, в которой разыгрывается моя жизнь, сегодня хороший вечер, я выздоравливаю, я лечу вниз с длинной горы и начинаю чувствовать запах воздуха, которым дышу, я всматриваюсь в людей, идущих по тротуарам с работы домой, и в каждом из них вижу кого-то знакомого, и всюду мне мерещатся те, кого я так давно не видела и по кому я так отчаянно скучаю. Они тоже где-то живут в этот вечер, идут с работы домой, укладывают спать детей и читают им хорошие книжки, или играют прекрасную музыку для людей, которые пришли их послушать, или сидят и работают до одури, до отупения всех чувств, когда не остаётся уже, кажется, никаких желаний, и даже тупая боль внутри превращается в какой-то привычный кирпич, спрессованный брошенной на него грудой рабочих мыслей, таблиц и текстов. В моей жизни для каждого из них периодически наступает момент, когда тоска вдруг взрезает корку повседневности и из-под неё сверкает тёмно-красная, влажно блестящая, густая кровь одиночества и разлуки, живая, несвёрнутая, незасохшая и не собирающаяся засыхать. Этот момент иногда наступает ни с чего - просто чья-то мелодия зазвучала в голове, или ветер донёс запах из другого города, другой страны, другой жизни. Иногда это чьи-то слова - мне. Иногда они не мне, они просто в пустоту, в невидимое сплетение взглядов, чувств и одиночеств в огромном, на самом деле никем не заселённом кибер-пространстве. Но когда они достигают моих зрачков, они попадают в туннель и на сумасшедшей, непостижимой скорости отправляются прямиком ко мне в мозг, откуда им уже нет выхода. И тогда они становятся моей мыслью и моими собственными словами о них, о моих любимых, об их счастье и несчастье, об их надеждах, трудностях, тоске, боязни предательства, страхе бессилия, страхе напрасности, страхе за детей и за себя, о больших переменах, которые приносит время - незаметно и неумолимо, убивая пронзительную, шальную остроту юности, выветривая беззаботность молодости, заменяя надежды и ожидания обязанностями и смирением, отодвигая куда-то далеко самые смелые, нужные и безумные планы, когда-то казавшиеся почти решённым делом, а теперь маячащие на самой границе сознания, почти уравниваясь в вероятности свершения со вторым пришествием.

Всё это мысли, которые я думаю и о них, и о себе. И за них, и за себя. И понимаю, что ни с кем из них никогда я не успею об этом наговориться. Виноват ли в этом выбор, который кто-то из нас когда-то сделал, или обстоятельства, или природное упрямство - теперь не важно. Важно только то, что наступает весна, снова наступает весна, а я знаю, что это значит. Я много писала об этом, я каждый год думаю об этом, я всю жизнь вижу это во сне и не могу смириться. Счастье, которое вот-вот должно случиться, невозможно ни осознать, ни запечатлеть, ни удержать. Каждый год находится что-то, чтобы голова твоя была занята другим - тревогами, заботами, трудностями, сомнениями. А счастье твоё в это время случается с тобой, оно происходит. И уходит, дальше. А ты остаёшься. С тревогами, сомнениями. С головой, занятой чем-то другим. А потом до тебя доходит, что это оно и было.

Мы пропускаем жизнь друг с другом. Мы проживаем её друг без друга. Мы потом пытаемся рассказать о счастье - всё, что можем вспомнить. И нам безусловно есть что вспомнить. И всё-таки насколько же веселее было бы прожить всё это вместе.

Я пишу ваши имена молоком на белой-белой бумаге. Я только теперь начинаю понимать, как трудно будет дальше. Корка вскрывается, и края её расходятся навсегда. И никак не перебраться на другой берег. Только словами, брошенными в огромную, никем на самом деле не заселённую пустоту.

January 2017

S M T W T F S
1234567
891011 121314
15161718192021
22 232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 06:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios