musicslon: (Default)
Копалась в старых записях, много думала. Вот уже который год пытаюсь понять, отчего происходит такое отторжение Москвы, особенно Третьяковки. При всей моей безумной любви и тоске, при том, что я возвращаюсь после долгих месяцев отсутствия и попадаю в любое время года, как в остановленное кино - снял с паузы и поехали дальше - я с чем-то не могу смириться. Я чего-то не могу себе простить.

Сейчас поняла. Я просто жила там в состоянии перманентно разорванного сердца. А устаканилось все много позже, и уже не там. И вот теперь я прохожу сквозь те же слои воздуха - от Новокузнецкой до Лаврушинского - а боли той нет. И, значит, той меня нет. А нынешнее все болит по-другому...

*** )
musicslon: (Default)
Было написано больше года назад по поводу одного очень особенного человека.

В те же примерно дни - только слегка более в лето - совсем загибался другой человек. Тот, который моя жизнь. И оба они писали такие штуки, что жить совсем не моглось, а моглось только плакать перед компом.

Это я к тому, что, по-моему, за год жизнь стала лучше.

Прошлогодняя телега тут )
musicslon: (Default)
Весь день неторопливо падал снег -
Январь прощался.
От боли и стыда не поднимала век -
Он не стучался.

Он уходил безудержно, как сон,
Как вздох, как младость...
Я не смотрела вслед - я чту закон
И верю в радость.

Я позволяю сердцу иногда
Тревожно биться.
Январь прощался навсегда,
Чтоб не влюбиться.

И, уходя, он утешал, как человек -
Коль мог бы - обнял...
Весь день неторопливо падал снег,
Как будто помнил.

Москва, Мосфильм
musicslon: (Default)
Последний день сентября.
Вечные сумерки пустой квартиры.
Пока ты спала, догорела заря.
Ледяной ветер. Голос далёкого мира.

Ещё зелень. Уже желтизна.
Серая неподъёмность неба.
Как крик безысходного горя со сна
Снег сорвался. Словно и не был

Переспевающе-сладким тугой
Жар короткого лета. В спину ему
С исступлённой яростью бьёт ногой,
Хлещет свинчаткою ливень. В корму

Тонущего корабля выпускают торпеду,
Чтобы наверняка.
Время и расстояние, разорвавшие надвое звук
И дыхание, хрипом гудка
Телефонного провозглашают победу.
Не протянуть к тебе рук.

С той стороны балконной двери,
Уткнувшись в которую мордой, рыдаю,
Струится вода дождевая. Замри
На мгновенье - и услышишь.
Не говори ничего. Я слишком много знаю
О тебе. Я тебя слишком помню. Тише.
musicslon: (Default)
Голова уже ничего не соображает. Мы с тобой смеялись в сумерках на снегу - или мне приснилось? Я сомневаюсь, потому что сегодня я опять приземлилась в позднее лето...

Организм отказывается работать дальше без сна. Положите меня кто-нибудь в кровать. Никто? Нет? Ну и ладно, и сама я тогда...

А, вот, вспомнила. Ветер я успела встретить. Больше никого в эти безумные дни не успела встретить, кроме Милкина, да и то только потому что сам нарвался :)))

А ветер - северный. Тот, что нёс нам когда-то беду, разлуку, страдание. И почему-то всё равно теперь пахнет самым пронзительным счастьем - юностью. Вот той самой юностью, в которую так хотелось разбить себе голову от одиночества и неприкаянности. Что мы теряем с этим отчаяньем - остроту восприятия? Но ведь счастье, которого тогда так хотелось, наступило...

А в шкафчике нашлось вот что:

2 ноября 2001 года, тебя чуть не зарезали, я ездила к тебе в какую-то жуткую больницу в каком-то жутком Южном Порту в той части города, где никогда ни до, ни после той осени не бывала...

Так больше не будет. Кому это важно?
Уже никому. Так случилось однажды -
И ноющей болью измучает, спазмы
Обостряя то реже, то чаще, но до конца.
Оставьте, доктор, свои сарказмы.
Время не лечит душу и не щадит лица.

Мы начали с самой вершины, забыв вдвоём
Окинуть взглядом окрестности.
Увязли на середине, и вдруг упёрлись в подъём
Крутой и заросший, непроходимо осенней местности.

Травмы, полученные в пути, ничто
По сравнению с падшим духом и ложным
Криком любви. Если возможно
Попытаться спастись - пора попытаться,
И возможно скорее. А то
Просто некому будет спасаться.

В сумерках ветра убожество так же явно,
Как и уродство. Оно предъявляет счёт,
И ты холодеешь: то, что ещё недавно
Казалось подарком, требует погашения долга
На непомерную сумму. Снег по глазам сечёт,
Лестницы длятся мучительно долго,
Особенно те, что вверх. Дорога ТУДА
Занимает больше времени, чем ОТТУДА.
Может, этой болезнью схожи все города
С населением больше шести нулей
После первой цифры, или это простуда?

Или просто ноябрь немного злей
Октября, и законы пошли суровей -
Так что пора, пожалуй, проверить надёжность кровель
Заодно с замками, людьми и зрением,
Пренебрегшим лишним стихотворением.

И в безликие числа календаря
Нужно пристальней вглядываться да окончанья года,
Ибо это не числа, а якоря,
И один из них оборвётся шальной свободой.
musicslon: (Default)
Вы уж простите... провела два часа, перечитывая дневники пятилетней давности... Некоторые перлы - ровестники некоторым из вас...

25 июня 2000 года

Весь дом пропах земляникой, а в прохладной ночи запахов было столько, что я так и не поняла, который из них вот-вот разорвёт мне сердце. Какие-то воспоминания, живые до сих пор, и что-то давно забытое, как умершие слёзы - всё слилось, всё сплелось в прозрачной июньской тьме, всё легло под ноги махровой студёной росой и растаяло в ложбине поднявшимся с озера медленным туманом.

Ночь была безумна от боли, пытаясь и меня свести с ума своим совершенством. Но восторг жизни на рассвете отменяет даже твою собственную - вчерашнюю - суть. Солнца ещё нет, но всё вокруг звенит розовым светом, и ликование птиц прорезает искрящийся свежим холодом воздух - уже дивно-утренний, но ещё по-ночному неподвижный.

Всё пройдёт. Всё пройдёт, маленький. Кончится пустота. Никто этого не знает, даже ты. И поэтому каждый может так просто и безнаказанно, так снисходительно-злорадно щёлкнуть тебе по носу: "Не дождёшься! Не найдёшь его. НЕТ ЕГО!"

Он есть. Я знаю, он есть. Раз есть я, его не может не быть.

Запах цветущих лип плывёт над городом. Душная ночь. Короткая, убитая надежда. Глупое знакомство, которое не принесёт даже маленького удовольствия. Как бездарна моя пустота! Есть только одно - моя музыка. Моя работа, мой долг, моя судьба. Я сажусь за рояль и оживаю. Только эти кровавые слёзы, спрессованные в часы, дни и месяцы, километры дорог и пачки бумаги, только эти слёзы восторга, усталости, отчаянья и надежды - моя живая вода. Только эти усилия дают мне что-то взамен. Всё остальное оказывается чужим, враждебным, мстительным и бесполезным. Все остальные предают мою любовь. И всё невероятнее думать, что наша встреча всё-таки впереди...
musicslon: (Default)
Никогда не возвращайтесь туда, где вы были счастливы. Особенно в поисках счастья. Потому что его там, скорее всего, уже не будет.

История эта давнишняя. Она была связана с моей (и не только моей) тяжёлой, нелепой любовью, множеством мелких и крупных драм и большой потребностью в счастье, которое на тот момент в жизни отсутствовало как таковое. Мне захотелось её рассказать именно сегодня, потому что, во-первых, прошло целых пять лет; во-вторых, я по-прежнему смертельно люблю и её, и память о том, что между нами было, и то место, в которое теперь-то уже, наверное, никогда не вернуться...

В тот день между нами стояло предательство. Мы прожили с ним долгих 9 месяцев, общаясь почти каждый день и ничего друг другу не говоря. А в тот день я решила поехать к ней на дачу, где годом раньше мы пережили самые счастливые мгновения нашей жизни. Тогда с нами было много людей, казавшихся чудесными и настоящими друзьями. Но "большой секрет" оказался слишком большим "для маленькой такой компании". И никто уже не мешал нам выяснить всё до конца, или запутать ещё страшнее.


История здесь )
musicslon: (Default)
...И молчат друзья, молчат,
Будто чувствуют: некстати.
Будто вязких, чёрных пятен
Не роняли в мой закат.

Будто знают: не уйти,
Не прожить весны без взгляда.
Нет в тоске для глаз преграды,
Нет окольного пути.

Стихнет ветер - захлебнусь.
Гвоздь в затылок - и минуты,
Как больные лилипуты,
Ноют, ждут, когда вернусь,

Чтоб о каждой написать...
Оттолкнуть бы их завалы -
И меня как не бывало!
Вот и некого спасать.

Тошнотой своей сыта:
Ну же, руку - в пламень ясный!
Что он так горит, напрасный?!
Всюду, всюду темнота:

Даже в храмовой свече,
Даже в ласковом объятьи,
В майском сне чужого счастья,
Даже в солнечном луче.

3 мая 2000 года
musicslon: (Default)
Наступило некоторое лето. Началась некоторая спешка. Чем больше делаешь, тем легче на душе - это называется "я сделала всё, что могла"... Правда не всегда это выливается хоть в какую-нибудь практическую пользу...

Но лёгкость всё же появилась. Как всегда неожиданно. Лёгкость, обусловленная резкой потерей массы тела и чем-то ещё... чёрт его знает, чем. Хочется верить, что теплом других людей.

Когда я в этот раз улетала из Москвы, пришлось впервые прочесть это вслух. Он так грустно и чудесно всё сказал... Песенка-молитва, которую надо прочесть перед самым отлётом )

И немного лирики... старой... Однажды в мае, когда безумие в доме достигло апогея, я сбежала в мой потерянный рай в разгар сессии и пряталась там три дня... Поливала малину... Устраивала девичники с бабушкой по вечерам... Тот побег я запомнила на всю жизнь.

Я проснулась в ночи перед белым рассветом,
Свежий ветер полей целовал меня в губы,
Звёзд последних уход соловьи провожали,
Заполняя весь воздух безвременного часа.

Словно сладкий ручей песнь любви разливалась,
И нежнейшему зову всё внимало, затихнув...
В серебристом свету, взор послав в бесконечность,
Принимала душа дар бесценный МОЛЧАНЬЯ.
musicslon: (Default)
Медью, месяцем сон оделся,
Лёгким звоном в густой ночи,
На песке у воды согрелся,
Солью моря виски смочив.

Душной, жёлтою тьмой равнинной
Он давился, пока ты спал,
Поезд душу рвал с сердцевиной,
Гнулись рельсы меж ровных шпал.

И в одном громовом прощанье
Слился бешеный стук колёс
С мутным запахом тьмы, отчаянья,
Сна, дороги, руки, волос.

В одинокой своей тревоге
Целовал серебро креста,
Как любимых целуют боги
В остывающие уста.

Снова смерть так близка и внятна!
Сон уходит в рассветной мгле -
Чуть дрожащей, зелёной, мятной,
Оставляя след на земле.

И вернувшийся не узнает,
Сколько он потерял в ночи,
Где луна в песок зарывает
Ледяные свои лучи.
musicslon: (Default)
Стишок, написанный МНОГО лет назад, когда ещё не было ЖЖ и всем этим барахлом не с кем было поделиться...

По страницам дневника
Сопельки развешаны -
Глупость, жадность да тоска
С злобой перемешаны.

Словно уголья в печи
Догорают взгляды,
Надоели - хоть кричи! -
Мне мои наряды.

Развела себе уезд -
Заезжай, поглянь-ка!
Гостю жданному - навес,
Нежданному - банька.

Пропадай ко всем чертям,
Мой дружок болезный!
С утречка гостить гостям
Не всегда полезно.

У меня ж покруче нрав,
Чем вчера казалось.
Кто из нас двоих был прав -
За леском осталось.

Заметёт поколь снежок -
Расскажу на ушко:
Залюбил тут мил-дружок
До смерти подружку.

Хоть был вроде и не пьян -
Всё одно, в угаре...
Довертелся, окаян,
Возле ентой твари.

Свищет ветер по дворам,
Растрепал и продал
Проходимцам да ворам,
Кто-чего мне подал:

Кто к реке меня водил
И в лесок с корзинкой,
Кто мне рученьки крутил
Шёлковой косынкой,

И какой в овраге хмель
Расстелился белый,
И за кем ушёл в метель
Вечер оголтелый...

Ох как ночка-то темна!
Ты смотри, не суйся -
Там, где похоть-страсть нужна -
Лучше не балуйся.

Разбирайте по бревну
Домик неказистый!
Я теперь одна усну
Только в поле чистом.
musicslon: (Default)
Тревожный, тревожный сон.
На Пятницкой снег.
Высокое небо из серых окон
Берёт разбег.

Полуночный тополь глядит в глаза
И медью трясёт.
Лечу под откос, ищу тормоза,
Рвётся рот.

Срывается с боем с руки
Чужая рука.
Плывут паровозов гудки.
Над городом тёмной реки
Плывут облака.

Кричит и хлопочет жуть
Над каждым листом.
Тебя никогда не вернуть -
ТЕБЯ НИКОГДА НИКОМУ НЕ ВЕРНУТЬ.
Даже потом.

Тревожный, тревожный свет
И ветер вдали.
Созвездье сияющих сказочных лет
На два раздели.

На Пятницкой сон. Ветер метёт
Звёзды в окно.
С крыши блестящей капает мёд.
Скоро морозный синий восход.
В доме темно.
musicslon: (Default)
Господи, воздуха! Воздуха вешнего!
В долгом беспамятстве память подвешена,
В долгом безмолвии крик разрывается -
Что-то сбывается.

Жизнь разведя, как на дыбе, до крайности,
В две разных плоскости, в фазы случайности,
В небо несёшься тчкой оголтелой -
Ты так хотела.

В непоправимой - будто - разлуке
Всё дальше за спину заламывать руки,
Всё глубже заглатывать пр'оклятый ком,
Давиться куском.

...А там, на земле, уж стемнело на улицах
И в доме моём к ужину курица
С красным вином, с горячечной жалостью,
С майской усталостью.

В сумерках длинных, в погоне за временем,
Стрелки часов изведя нетерпением,
Лучше теперь не гадать, что за час -
Время работает против нас.

Из ниоткуда, в наушники старые
Лиловым закатом, домашней гитарою
Льётся застывшая солнца медь,
И совесть, как плеть.

Больше не будет так больно, как осенью.
Волосы - в седость и волосы с проседью...
Больше нельзя! И душа задыхается -
Что-то сбывается.
musicslon: (Default)
А.К.

Запомни запах дождей,
Запах мокрых садов,
И сладость последних дней,
И горечь бессильных слов.

Оставь себе шорох сна
И гул поездов вдали...
Предутренняя луна
Ведёт в рассвет корабли.

Забудь, как растаял страх
Во вздохе короткой тьмы -
Ведь завтра, в чужих руках
Мы будем уже не мы.

Но этот короткий май
Держи, как птенца, в горсти -
До каменного "прощай",
До мертвенного "пусти".

Ты станешь одним из тех,
Кто ищет пути назад -
Туда, где случайный смех
Забрёл в очень старый сад.

Но этот несложный путь
Обратно нельзя пройти.
Что слишком больно - забудь.
Что слишком нежно - прости...

Лишь по одному лучу -
От солнца и от луны -
Оставь себе. И свечу.
И ветер этой весны.
musicslon: (Default)
"Когда я умру - схороните меня с гитарой
В речном песке.
В апельсиновой роще старой,
В любом цветке.

Стану флюгером я на крыше,
На ветру.
Тише, пожалуйста, тише -
Когда я умру..."

Федерико Гарсия Лорка

Гранада. Треск дивной спелости, разломленной на сладостном солнце. Ликование ласточки, взмывшей в розоватую утреннюю дымку, целующую вечные снега Сьерра-Невада. Великая Альгамбра - нежданная свежесть струй в дышащей спасительной прохладой тени кипарисов, дурман отцветающих роз, ленивая нега сказочных дворцов и суровые, истомлённые зноем и жестокими войнами, словно обгоревшие до крови, крепостные стены. Легенды, которые помнит только небо.

При въезде в город стоит маленький скромный домик, утопающий в апельсиновых деревьях. В страшную ночь туда пришли тридцать вооружённых до зубов человек. Пришли, чтобы взять одного - безоружного и великого... Там жил Федерико Гарсия Лорка.
musicslon: (Default)
Севилья. Звенит на солнце воздух, раскалённый до последнего предела. В хронике происшествий, попавшейся на глаза Мериме, говорилось, что наутро после корриды на набережной Гвадалквивира, напротив арены для боя быков было обнаружено тело заколотой ножом девушки-цыганки, работницы табачной фабрики. Её звали Кармен.

А потом была музыка. И весь мир зарыдал.

Севилья. Улочки, узостью своей родившие легенду о разлучённых родителями влюблённых, которые целовались, перегнувшись каждый из своего окна.

Тень каравеллы Колумба на водной глади. Густые кроны померанцевых деревьев, горький запах маленьких несъедобных плодов. Тридцать шесть градусов тепла. Севилья. Вечный отзвук сладостных серенад.

January 2017

S M T W T F S
1234567
891011 121314
15161718192021
22 232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 01:34 pm
Powered by Dreamwidth Studios